Размер: мини.
Жанр: драма, ангст.
От автора: здесь есть ХЭ. Но он не такой, как обычно... (короче, по большому счёту его нет)
Вдохновила песенка "Оргия праведников - Убить свою мать"
Конечно, там не подразумевается ничего из того, что я набредила))
жмякБыстрым шагом, чтобы не продрогнуть окончательно, я направлялся домой, прикрывшись большим зонтом от ливня, отгородившись от потоков воды, спрятавшись от окружающих меня людей. Небо было настолько серым, что, казалось, сливается с асфальтом. Завывал ветер, поднять голову не было никакой возможности, иначе вывернуло бы зонт, потому я смотрел лишь под ноги, иногда натыкаясь на редких прохожих, забывших что-то в такой день на улице. Иногда проваливался в особенно глубокие лужи, проклиная свою маленькую зарплату и то, что до сих пор хожу пешком, вместо того, чтобы разъезжать хотя бы на той же самой «Шестёрке».
Когда с домом меня разделяли всего лишь лестница и дверь домофона, я несказанно обрадовался. Но, споткнувшись обо что-то, полетел со ступенек вниз, выпустив на секунду из рук зонт, который тут же подхватил ветер и понёс по безлюдным улицам в неизвестном мне направлении.
- Смотреть надо, куда идёшь,- не поднимая головы, бросил мужчина, сидевший на ступеньках.
- Простите. Я не хотел.
- Правда?- он поднял на меня взгляд, грустный и будто бы невидящий. Но потом снова прижался грудью к коленям, обхватывая себя руками и, видимо, принимая позу, в которой сидел до моего появления. Его пальто и брюки насквозь промокли, в ботинках, я был уверен, хлюпала вода, а волосы прилипли к лицу.
- Что с вами?- задал я не самый умный вопрос.
- Мне некуда идти.
- Вы можете переждать дождь у меня.
Незнакомец снова поднял голову, выждал несколько секунд, словно проверяя, не откажусь ли я от своих слов, и кивнул.
Любовницы или любовника у меня нет, собаки или кошки тоже, с родителями я не так часто вижусь, как хотелось бы.
Неужели, я настолько одинок, что привёл в дом незнакомого человека?
Ткнув кнопку лифта, жду, нервно постукивая пальцами по стене, слушаю, как железная кабина со скрежетом спускается вниз, медленно и будто бы неохотно. Этот лифт никогда не починят. Незнакомец стоит, опустив голову и засунув руки в карманы, но это не скрывает того, как он дрожит. Сколько же он сидел там?
- Проходи,- тихо произношу, открывая дверь квартиры. Не знаю, зачем. Быть может, это ново для меня, и я хочу запомнить этот момент, неизвестно для чего.
Мужчина скидывает ботинки, виновато смотрит на меня, и я вижу подтверждение своей догадки – кроссовки и носки его тоже промокли насквозь.
- Если хочешь, можешь принять тёплый душ. Я высушу твою одежду.
Разворачивается. У самой двери останавливается, замешкавшись, но ничего не говорит и скрывается в ванной.
Стаскиваю свою одежду, холодную и прилипшую к телу, вешаю всё на сушилку, не удерживаюсь и обыскиваю вещи своего гостя. Когда на ладонь падает пакетик с чем-то белым, в душу закрадывается подозрение. Наркотики? Вполне возможно, стоит вспомнить его взгляд. Даже если так – меня это не касается. Его жизнь – его правила. Однако он в моём доме, и следует всё уточнить. Удовлетворённо кивнув сделанным выводам, засовываю порошок обратно.
Ставлю чайник, прислушиваясь к шуму воды. Непривычно… Почти неприятно. Возникает желание вытолкнуть незнакомца из душа, из дома, из города, насовсем, чтобы снова делить свою жизнь только с собой.
Раздаётся щелчок. Выходит в одном полотенце на бёдрах. Фигура у него впечатляющая, будто он целыми днями только и делал, что качался. Может, он ещё и сидел?
- Там не было ничего другого,- пожимает плечами.
- Прости. Забыл приготовить тебе одежду. Пойдём,- в комнате достаю из шкафа майку и летние шорты. Надеюсь, он не мерзлявый.
Не благодарит. Скидывает при мне полотенце, открываясь на несколько секунд полностью. Меня нисколько не смущает это. А душу уже грызёт маленький червячок – зависть. Такое красивое тело, волосы цвета вороного крыла и тёмно-коричневые, почти чёрные, глаза. Против моей внешности прыщавой худосочной глисты, носящей очки на минус четыре, ни в какое сравнение не идёт.
Надевает майку и шорты на голое тело, встряхивает влажными волосами и замирает, будто ждёт чего-то.
- Ты, наверное, голоден?
Кивает.
На сковородке шипит яичница, и пахнет фруктовым чаем. Тишина не напрягает, а наоборот, кажется правильной и такой нужной.
- Ты наркоман?- всё же считаю нужным уточнить.
Снова кивает.
На душе становится легче. Это не объяснить. Не врёт первому встречному, значит, скрывать нечего и не от кого.
Выпивает залпом горячий чай из праздничного хрустального бокала, так как кружка в доме только одна. Вероятно, обжигает горло, но ничего не говорит – смотрит на чайник.
- Ещё?
Кивок. Идеальный собеседник для такого человека, как я. В полном молчании ужинаем. Собираюсь встать, когда холодными пальцами касается моего запястья, заглядывая в глаза.
- Алексей,- только сейчас представляется мужчина.
- И я,- протягиваю руку, и Лёша жмёт её, несколько лишних секунд не выпуская из своей. – Сколько тебе лет?
- Двадцать девять.
- И мне.
Лёша снова опускает взгляд, тряхнув головой, словно отгоняя посторонние мысли.
- Ты другой,- тихо говорит он. – Не такой, как они все. Мне хорошо с тобой.
- Да. Мне тоже, наверное.
Я слишком долго находился один, чтобы сравнивать.
Он закурил, не предложив мне, словно знал, что я никогда не брал сигареты в рот.
- Алексей,- обратился он ко мне, стряхнув пепел. Я затих, переводя на мужчину взгляд, ожидая продолжения. – Как ты уже понял, я не привык ничего скрывать,- замолчал.
- Тебе некуда идти. Почему?
- Я убил свою мать.
И уставился на меня, стал сверлить своим безумным, будто невидящим взглядом.
- Понятно.
Лёшино лицо изумлённо вытянулось, но лишь на секунду, а после он засмеялся. Хриплым, глухим смехом, как смеётся мой отец, больной астмой.
- Я убил свою мать!- повторил он, зло улыбнувшись, показывая полоску зубов.
- Она же всё-таки мать,- еле слышно проговорил я, скорее для себя, задумавшись: смог бы я когда-нибудь убить свою мать? Я не видел их с отцом больше четырёх месяцев, и это не доставляло дискомфорта. Но не видеться с человеком какое-то время – это одно, а знать, что он мёртв – совсем другое.
- Мне нужно в душ,- так и не поставив тарелки в мойку, я вышел с кухни, всё ещё раздумывая над возникшим вопросом.
Когда я вышел из ванной, в квартире стояла тишина. Но я знал – она обманчива, где-то в одной из комнат есть кто-то, кто вторгся в мою жизнь, пусть и неосознанно.
Заглянув в зал, я увидел, как Лёша, свернувшись комочком, что при его росте было не так-то просто, лежит в кресле. Его грудь тихо вздымалась, но на лице застыло беспокойное выражение, будто что-то тревожило его во сне. Я не стал будить мужчину, кинул на подлокотник плед и ушёл спать.
Суббота. Так хотелось спать. За свои двадцать девять лет я так и не научился соблюдать внутренний режим – засыпать в нужное время, чтобы выспаться, вставать без будильника или придерживаться расписания. Но эта сволочь разбудила меня, когда солнце только начало восходить.
Первое, что я понял, увидев его – я не чувствую страха. В обществе принято опасаться таких людей и обходить их стороной. Но я не боялся.
Второе – он уже принял дозу. Достаточно было взглянуть в его глаза с расширенными зрачками, невидяще смотрящие на тебя, и в то же время, будто сквозь тебя.
- Я приготовил завтрак,- тихо сказал он, и мне показалось, что его щёки окрасил румянец. Нет. Точно показалось.
На ум приходит вопрос, не в тему его высказыванию. Но не успеваю задать его – отвечает:
- Меня не посадят. Больше.
Значит, первоначальная догадка о тюрьме не была ошибочной.
- Обнадёживает.
Кивает. Проводит рукой по своим губам, смотрит на меня. Наклоняется к самому моему лицу, целует. Но я не отвечаю.
- Разве ты не этого хотел?- удивлённо спрашивает.
На секунду изумлённо распахиваю глаза. Он прав. Или… Я так давно не был ни с кем, что уже разучился понимать, чего хочу.
- Нет.
- Врёшь,- растягивает губы в неприятной улыбке.
- Да.
Встряхнув волосами, одёргивает майку и уходит, оглянувшись у двери. Первые солнечные лучи пробиваются сквозь прорехи в шторах и бегают по стенам комнаты. На душе легко и спокойно, будто нашёл то, что так давно искал.
Понедельник наступает неожиданно. Сваливается будто сосулька на голову.
Встаю с утра, не обнаружив Лёшу дома. На столе стоит моя любимая, точнее, единственная, кружка, только чего-то не хватает. Присматриваюсь. И верно – отколота ручка, а на самой кружке маркером написано «Я не хотел». И это заставляет меня улыбнуться, впервые за последнее время.
Когда не нахожу бумажник, закрадывается подозрение. Этот наркоман? Скорее всего.
На работу иду пешком, так как заначек дома не держу, и найти хотя бы несчастные одиннадцать рублей на проезд не удастся.
Погода портится к вечеру, последнюю неделю это происходит к тому времени, как я выхожу из офиса. Всё так же быстрым шагом добираюсь домой, чтобы не попасть под ливень, как в прошлый раз. Но уже за несколько десятков метров вижу фигуру, сидящую на ступеньках, прижавшуюся грудью к коленям и обхватившую себя руками.
- Выметайся,- не знаю, на что я надеюсь, выгоняя его. Наконец, поднимает голову и вопросительно смотрит на меня. – Ты думал, что незаметно сможешь украсть мой бумажник?
Снова опускает голову, не глядя, достаёт пачку сигарет и зажигалку.
- Деньги можешь оставить себе. Я заработаю ещё.
Гремит гром, собирается с силами ливень, чтобы быть во всеоружии и пролиться на нас водопадом прозрачных капель, дверь домофона захлопывается за мной, отделяя нас с Лёшей полоской металла.
Дома меня встретила тишина. Только теперь она напрягала, потому что разделять её было не с кем. Зачем я это сделал? Не из-за бумажника уж точно. Из-за злости. На себя? Не важно. Уже не важно.
Когда на часах было уже за полночь, я сходил в душ и собирался спать, но по дороге в комнату мой взгляд остановился на сушилке. Лёша снял свои вещи, а я нет. Подошёл, взял штаны и нащупал бумажник в кармане.
Как, оказалось, всё просто!
Поставил чайник, накинул плащ и спустился вниз. Сердце странно ёкнуло, будто подпрыгнуло в груди. Что это? Никогда раньше не чувствовал такого.
- Что ты тут делаешь? Тебе некуда пойти?- я увидел сидевшего на том же месте Лёшу, и улыбка снова непроизвольно тронула мои губы.
- Да. Ведь я убил свою мать.
Лёша замёрз. Он снова дрожал. Дать ему дома надеть что-нибудь потеплее?..
- Почему ты не сказал?
- Что?
- Что не брал мой бумажник?
- Для чего? Ты бы нашёл другой способ выкинуть меня из дома. Ты ведь был зол не из-за бумажника.
- Как ты это делаешь?
- Читаю твои мысли?
- Вот опять.
- Понятия не имею. Я просто знаю, как ты будешь себя вести, и о чём будешь думать
Я открыл дверь, убедился, что чайник ещё не закипел и облокотился на дверной косяк, наблюдая за Лёшей.
- И чего же я хочу сейчас?
Он пожал плечами.
- Я не волшебник. Хотя, скорее всего, ты передумал.
Мужчина выпрямился и, подойдя совсем близко ко мне, взял двумя пальцами за подбородок. Коснулся своими губами моих.
- Как же ты это делаешь? Дьявол,- Лёша не спеша обнял меня, положив одну руку на талию, а вторую на плечё, углубляя поцелуй.
Я знал, что дело дойдёт до постели. Лёша, конечно, тоже это знал. Я уже свыкся с мыслью о том, что он – продолжение меня. Пригласив к себе домой человека, первого за последние пять лет, да ещё и незнакомого я нашёл то, что, пожалуй, ищет каждый в своей жизни.
Потому, когда мужчина опустил меня на кровать, я не стал возражать. Мягкими, медленными движениями он снял с меня одежду. Я лежал перед ним, голый и беззащитный, а паника всё верней обустраивалась внутри меня.
- Не нужно меня бояться. Я не сделаю тебе больно.
И я чуть было не расплакался. Я был подавлен и счастлив одновременно, и не мог сказать, какое из чувств ощущал сильнее.
Я хотел, чтобы Лёша сделал мне минет, потому что его мне никто ещё не делал. Я лишь слегка подтолкнул мужчину к своему паху, но он понял меня. Вобрал в рот мой член, но не полностью, потому помогал себе руками.
Я отмечал каждую деталь, ставил мысленно «галочку» на движениях, звуках и запахах. Чтобы запомнить их.
Наверное, я не был так же и искусным любовникам, у меня не получалось мелодично и красиво стонать, говорить всякие нежные глупости, но отчего-то я знал: Лёше это не нужно.
Он скользил губами по моему члену, несколько раз задев его зубами. Может, мужчина и не являлся мастером, но это был самый лучший минет в моей жизни. Лучший и единственный.
Лёша не дал мне кончить. Вместо этого, он устроил мне представление: сел, прислонившись к стене, облизал два пальца и вставил их в себя, отдрачивая другой рукой. Это зрелище было рассчитано только на одного зрителя – меня, но я ужасно смущался созерцать его. Смущался и не мог оторвать взгляд. Лёша с самого начала снял майку, а шорты, которые он носил на голое тело, спустил до колен. Его поджарое, накаченное тело, упругие ягодицы, полураскрытые губы и слегка неровная полоска зубов, чёрные волосы, скрывающие глаза и такие же тёмные волосы в паху. От мужчины веяло желанием, и, засними я сейчас его на камеру, видео бы разошлось тысячами копий. Лёша широко развёл ноги, двигая бёдрами вслед за своей рукой и тяжело дыша. Он раздвинул ноги ещё шире, вытащив пальцы, и посмотрел на меня, облизывая губы. Я не понял намёка. Тогда он потянулся и провёл языком по моим губам, прошёлся по нёбу, тронул мой язык, и я кончил. От поцелуя.
Мужчина взял мою руку и накрыл ею свой член, двигая вверх-вниз, закусив губу и запрокинув голову.
Лёша лежал на моей кровати, подложив руки под голову, и смотрел в потолок, а я рассматривал его: только сейчас заметил татуировку у него на бедре в виде мужского полового органа.
- Когда я попал в тюрьму, я был слаб, и не смог сопротивляться тем парням, что пускали меня по кругу и поставили на мне своё «клеймо».
Я кивнул.
- Алексей,- что-то он разговорился. – Мне некуда идти…
- Оставайся. Но я не люблю, когда берут мои вещи без разрешения – не вздумай ничего украсть. Если нужны деньги – попроси.
- Ещё чего,- Лёша скривил губы в презрительной улыбке.
- Как хочешь,- я натянул мешковатую майку и улёгся у стены, намереваясь поспать хоть немного. До того, как прозвенит будильник оставалось ровно 4 часа.
Он действительно не просил у меня денег.
Я не знал, откуда он, работает ли, почему он сидел и других ненужных вещей. Его устраивало это, меня тоже.
- Я куплю тебе сигарет,- однажды всё же проявил щедрость я.
- Попробуй.
И я купил их. Но ОН их не взял. Я видел, как Лёша хочет курить, но не взял. Через два дня у него появилась в кармане пачка. Откуда? Он же, вроде, не волшебник.
Я знал, что не смогу без него жить. Если он уйдёт – будет больно, словно кусок мяса оторвут. Я представлял, что Лёши, тихого, скрытного наркомана Лёши нет в моей жизни, - и почти физически ощущал боль.
- У тебя был раньше секс?- спросил он однажды, лёжа в моей кровати, подложив руки под голову и вытянув ноги.
- По-моему. На выпускном. Если я ничего не путаю.
Он повернул голову в мою сторону и рассмеялся, а я почему-то обиделся.
- Я – первый?
Я кивнул.
- И последний.
- Да…
Не знаю, почему, но я тоже это знал.
В четверг вечером я обнаружил пустоту в холодильнике и отчего-то расстроился. Наверное, от мысли, что придётся одеваться и идти в магазин. Лёши дома не было, и по-хорошему надо было бы успеть до его прихода. Дубликат ключей я так и не сделал…
Быстро спустившись по лестнице, я вышел на улицу, оглядываясь по сторонам. Потом бодрым шагом направился к видневшейся через кусты крыше магазина. Ветер задувал в пальто, и я, поморщившись, укутался носом в воротник. Потому и не заметил выскочившей из-за угла дома машины…
Пришёл в себя я в больнице. В моей палате были белые тошнотворные стены и потолок, такого же цвета пол. Белые бинты с подтёками крови на руках.
И тишина. Давящая на барабанные перепонки, слишком громкая тишина, которую не с кем делить.
Всё плыло перед глазами, образы были нечёткими. С меня сняли очки, видимо.
Видимо, со мной что-то случилось. Но медсестра молчит. Они все молчат. Они что-то скрывают…
Лёша пришёл на четвёртый день. Сел рядом со мной и погладил по голове.
- Как ты меня нашёл?
- Я обманул тебя.
- О чём ты?
- Я волшебник.
Кажется, по моим щекам текли слёзы. Слёзы радости.
- Оставайся со мной навсегда.
- Если этого хочешь ты…
***
Полный седой мужчина сидел в коридоре больницы, закрыв глаза. Он бы открыл их, но уже знает, что увидит. Отвратительно белый пол и стены, белый потолок и даже халаты у медсестёр и врачей белые. Мужчина тяжело дышал, с хрипом, потому что астма – проклятая дрянь.
Когда прозвучала его фамилия, мужчина ощутимо вздрогнул и прошёл в кабинет.
- Что?- с порога спросил он.
Врач покачал головой.
- Пойдёмте, я вам покажу.
Они прошли по отвратительно белому коридору до конца. Доктор вежливо открыл перед мужчиной дверь и жестом повлёк за собой к одной из комнат.
- Могу я пройти к нему?
- Да. Но не больше, чем на пять минут. Он может плохо среагировать на ваше появление.
Мужчина открыл дверь и осторожно сделал шаг, потом другой. Лежащий на кровати человек не замечал его: он плакал и разговаривал с кем-то.
- Прошло четыре месяца с тех пор, как его поместили сюда. Четыре месяца с тех пор, как он убил мою жену и свою мать в состоянии аффекта. Скажите же мне, смогу ли я когда-нибудь посмотреть своему сыну в глаза и увидеть там отклик. Смогу ли я спросить у него, зачем он это сделал? Скажите!
Мужчина повысил голос, тем самым обратив на себя внимание.
- Папа, ты тоже пришёл? За меня не стоит беспокоиться. Я хотел с тобой поговорить. Это Лёша,- он махнул головой, указывая в пустоту. – Он хочет жить со мной. Правда, он наркоман. А ещё он убил свою мать, но он хороший, правда-правда. Не говори об этом маме, пожалуйста. Скажи лучше, что я скучаю по ней и скоро к вам приеду. Ничего ведь страшного?
Мужчина перевёл взгляд на доктора, стоявшего позади.
- Нет. Не сможете. Мы ничего не сможем сделать. У него раздвоение личности, шизофрения, приступы беспричинной агрессии и длительные галлюцинации. Ситуация хуже ещё и от того, что он принимал несколько лет наркотики... Прошу вас… Знаете, вы, обычные люди, думаете, что врачи всесильны. А если им случается допустить ошибку, то они хоронят людей, как тараканов. Так знайте – это не так. Мне очень больно сообщать вам то, что вы слышите. Но мы ничего не сможем сделать. Мы не сможем помочь.
- А как мне жить с этим? Как?
- А как живут остальные?- доктор устало потёр переносицу.
- Ты слышишь меня, пап?!- вдруг закричал молодой человек, скалясь и пытаясь вырваться из пут, что его держали привязанным к кровати. – Ну же! Я же ведь спросил тебя: можно Лёше остаться со мной?- он успокоился так же неожиданно, как и разозлился. – Ты просто не ответил.
- Можно,- по щеке мужчины скатилась слеза. – Теперь тебе можно всё…